Victoria Stevens

Лайла Картер, 29-летний физик-экспериментатор, каждое утро заезжает в ветхую лабораторию на окраине Чикаго — бывший склад с протекающими трубами. Ее напарник, Том Реннер, 34 года, бывший военный инженер, уже пятый час ковыряется в панели квантового генератора, собранного из списанного оборудования. «Смотри, — Том стучит костяшками пальцев по экрану с прыгающими графиками, — датчики фиксируют всплески даже когда установка выключена. Как будто что-то... отвечает». Лайла, разбирая коробку с
Джейк Моррисон, слесарь-алкоголик из промзоны Детройта, находит в стене заброшенной фабрики папку с чертежами 1978 года. На обороте последнего листа — детские рисунки его младшей сестры Эмили, пропавшей в 2012-м. "Ты тоже слышишь голос в трубах?" — спрашивает он соседку Лену, которая по ночам переводит немецкие технические manuals. Лена молча показывает ему треснувшую стену в своей квартире: под штукатуркой виднеются следы красной краски, повторяющие узор с чертежей. Запах горелой
В Элн-Сити, запылённом городе с неоновыми вывесками, Каруул подметает полы в круглосуточном магазине, пока её наушники трещат от демо-записей. Туэсдей, в потрёпанных кедах и с гитарой за спиной, крадёт яблоко из лотка у входа — её заметила Каруул. «Отдашь половинку, если промолчу?» — хрипит Каруул, протягивая руку. Они оказываются в крохотной квартире над прачечной: Туэсдей тыкает в расстроенное пианино, Каруул дёргает струны контрабаса, найденного на свалке. «Миксер сломался, — бормочет
В Чикаго, под заброшенной станцией метро «Фуллертон», программист-одиночка Кайл Тренч обнаружил алгоритм, предсказывающий человеческие поступки через анализ цифровых следов. Его соседка Лена Войт, бывшая военная хакерша, взломала зашифрованный чат корпорации «Хеликс Лайф», где обсуждали тестирование нейроимплантов на бездомных из района Уикер-Парк. «Ты видел их глаза после обновления? Как пустые батарейки», — бросила Лена, подключая украденный жёсткий диск к старому ноутбуку с наклейкой