Артем Анчуков

Марина Шустрова, выпускница юрфака, устроилась в офис на Тверской. Каждое утро она брала в автомате кофе с сахаром, который застревал комками на дне стаканчика. Сергей Миронов, её начальник с расстёгнутым воротником, на второй день бросил ей папку с делом о банкротстве завода: «Перепиши отчёт, но без этих… нюансов про задолженности рабочим». Марина спросила, куда делись выплаты, на что он хлопнул ладонью по столу: «Здесь не благотворительная контора. Хочешь геройствовать — вали в прокуратуру».
Марина забрала кота Мурзика и потребовала, чтобы Антон съезжал из трёхкомнатной квартиры в Марьино. «Ты же сам говорил, что ремонт — моя затея, вот и живи в своих голых стенах», — бросила она, закидывая в сумку зарядки от его ноутбука. Антон, менеджер в автосалоне на Варшавке, вспомнил, как они брали ипотеку под 14%: он платил за машину, она — за детский сад для дочки Лизы. Теперь делить пришлось даже микроволновку, купленную на распродаже в «М.Видео». Лиза, пока родители спорили в кухне с
Денис, пятнадцатилетний парень из пригорода Нижнекамска, после школы болтался у полузаброшенной стройки. Его приятель Сергей, на два года старше, пинал ржавую банку из-под краски: «Слушай, тут кабель медный торчит. За полчаса выдернем — сотку срубим». Денис потрогал облезлую изоленту на проводах, но передумал возражать. Когда охранник в стоптанных берцах закричал со второго этажа, Сергей ударил его найденной в мусоре монтировкой. Убегая, Денис упал в промерзшую лужу, разбив колено. Дома мать
Представляешь, в Эрмитаже спёрли легендарный перстень — не какой-нибудь там безделушку, а фамильную реликвию императорской династии! Вы только представьте: столетиями его передавали из рук в руки, а тут — хлоп, и нету. И ведь не просто воры нарисовались — за дело взялось детективное агентство «Мишель», да только их самих, похоже, загнали в угол. То ли угрозы, то ли шантаж… В общем, все шишки посыпались на них, как из рога изобилия. И вот тут-то появляется Егор Леонов — папарацци, ас своего
Весна сорок пятого. Победа уже на носу, до неё буквально рукой подать, а у наших солдат — будто крылья выросли. Представляешь? Эти парни, прошедшие пол-Европы, вдруг начинают верить, что остались живы не зря. Тоска по мирному — по печкам, по запаху скошенной травы, по смеху девчонок — пробивается сквозь всю эту грязь войны. И ведь как это бывает? Сердце-то не железное — тянется к теплу, даже если вокруг пепелища да чужая речь. Вот лейтенант Глушков, например. С виду — крепкий орешек, командир,